Но нет, это было слишком для вас просто и неинтересно. Вы зашли в такой тупик, что обратились к экстрасенсу! И тот вам выдал историю с бомбой, поскольку об Эяле не знал ровным счетом ничего. А о бомбе ему рассказал Игаль Горен из Института стратегических исследований - тот просчитал этот теракт и определил для него очень большую вероятность. У Горена свои причуды - он почему-то считает, что любая ассоциативная идея запоминается лучше, чем прямое указание на некоторое событие. И он прав об этой будущей бомбе теперь известно всему ШАБАКу, и они уж примут меры...

Бутлер подавленно молчал, и я продолжил свой анализ:

- Не связав бомбу с Эялем (и действительно, какая уж тут связь!), ты явился ко мне. Но я-то человек без предрассудков и рассуждаю здраво, у меня нет образа врага. Я историк, а не полицейский. Короче говоря, мне не составило труда просчитать ближайших знакомых Эяля и сделать за вас вашу работу. Кстати, что сказал Барух, когда его вытащили из постели?

Бутлер ничего не ответил, и я похлопал его по руке. Рука безвольно дернулась. Комиссар спал.

Мне ничего не оставалось, как врубить на полную мощность увертюру к "Мейстерзингерам" известного антисемита Рихарда Вагнера. Бутлер проснулся мгновенно и начал шарить вокруг себя в поисках клавиши выключения.

- Изверг ты, Песах, - сказал он, когда стало тихо.

- Ты так и не дослушал моих объяснений!

- А ты - моих, - отпарировал Бутлер. - То, что ты знаешь португальский, мне известно давным-давно. То, что Крукс жулик и пишет тексты от имени предков, мы тоже знали. То, что Эяль сбежал с бабой, мы раскопали за сутки, ты нас, действительно, за дилетантов принимаешь?

- Пардон, - сказал я. - Тогда изволь объясниться.

- Трое суток, - сказал он, - мы лазили в недрах главного компьютера Института стратегических исследований, чтобы разобраться, каким образом происходит утечка информации. Эти компьютерные гении вроде твоего Игаля Горена - сущий бич для служб безопасности. Полная безответственность. Теперь понял?